Ольга Исаева
[Recent Entries][Archive][Friends][User Info]
Below are the 20 most recent journal entries recorded in the "Ольга Исаева" journal:[<< Previous 20 entries]
|
08:19 pm
[Link] | В моем прекрасном возрасте женщины, как правило, свои дни рожденья игнорируют.
Приятно, конечно, получать подарки, но хорошее настроение дороже.
Но этим подарком я хочу поделиться.
Только сперва кое-что надо пояснить.
Я очень люблю готовить и меры в этой любви не знаю.
Мне все равно, сколько народу придет - тридцать человек, или сосед зайдет чайку попить.
Готовлю так много, что какие бы обжоры ни пришли, все равно всего не съедят.
Вот и заимела я с некоторых пор привычку, скорехонько выпив и закусив, отходить от стола и ложиться на диван.
С него, как с капитанского мостика, обозревая накатывающие на гостей волны веселья.
Причем, мне ничего не стоит вскочить и сплясать вместе с ними лезгинку или трепака.
Главное, к столу не возвращаться.
На это и намекнул мой сосед и собутыльник Володя в своем поздравительном стихотворении.
***
Владимир Гандельсман
Лёле – от всех братьев
Тебя любить – нет лучшей доли! Сестрёнку поздравляет братка И празднует избыток Лёли, Который лучше недостатка.
С тобою по сравненью вздор мы! Сгорая в трепете дрожанья, Люблю твои литые формы И огненные содержанья.
Когда стоишь – ну что тут скажешь?! – Тобою не налюбоваться, И лучше нет, когда ты ляжешь, – Смотрю, не в силах оторваться.
Так ставь на стол водчонки шкалик! Не только я тобой снедаем – Вокруг витающий Виталик Твоею vital force питаем,
И множественны недобитки, А также лучшие из смертных В твоей нуждаются подпитке И промышленьях экстравертных!
Пусть нам споёт дивчина Аля Своим божественным сопрано, А мы не разобьём хрусталя И подпевать не будем пьяно,
Мы молча будем слушать пенье И радоваться нашей доле, А после встанем в нетерпенье И устремимся с воплем к Лёле,
Мы возопим: «Твой день рожденья Нас осчастливил и возвысил, И много есть у нас раденья, И много чувств, и много мысел,
Сестрёнка, не забудь о братьях, Ведь наши души страсть сжигает!» –
А мы сожмём тебя в объятьях,
Как мало кто кого сжимает!
24 ноября 2009 года
|
|
07:38 am
[Link] |
Переход границы
В литературном произведении событие является основным двигателем сюжета и определяется как «переход границы семантического поля». В моей жизни, которую я воспринимаю как недописанный роман, таким событием стало знакомство с профессором Львом Владимировичем Лосевым.
Это случилось в восемьдесят девятом году, когда я была еще совсем новой эмигранткой из Советского Союза – испуганной, растерянной, нищей, кинувшейся в щель едва приоткрывшегося железного занавеса, гонимая к свободе инстинктом самосохранения. Моим единственным достоянием были маленькая дочка и больной муж. Ни денег, ни знания английского языка, ни профессии, обещающей какой-либо приличный заработок у меня не было. В Москве я преподавала русский язык и литературу, в Нью-Йорке стала убирать художественные галереи, и эту работу считала большущей удачей, так как в стране, куда мы приехали, свирепствовала безработица, а город, в котором мы жили, загибался от крэка и СПИДа. Бездомные просили милостыню на каждом шагу, под дутыми куртками новых сограждан угадывалось огнестрельное оружие, шум и запах сабвея повергали в отчаяние. От немоты и оторванности хотелось выть в голос. Ощущение было такое, будто с меня живой содрали кожу.
И вдруг! Едва знакомая женщина посоветовала поступить в аспирантуру летней русской школы при Норвичском университете.
– Это дивно красивое место, – убеждала она, – горы, озера, водопады, вежливые американские студенты, русский язык. Там вы придете в себя, а дочка отдохнет на природе.
( Read more... )</div>
|
|
07:54 pm
[Link] |
Лосев
***
"Понимаю - ярмо, голодуха,
тыщу лет демократии нет,
но худого российского духа
не терплю", - говорил мне поэт.
"Эти дождички, эти березы,
эти охи по части могил", -
и поэт с выраженьем угрозы
свои тонкие губы кривил.
И еще он сказал, распаляясь:
"Не люблю этих пьяных ночей,
покаянную искренность пьяниц,
достоевский надрыв стукачей,
эту водочку, эти грибочки,
этих девочек, эти грешки
и под утро заместо примочки
водянистые Блока стишки;
наших бардов картонные копья
и актерскую их хрипоту,
наших ямбов пустых плоскостопье
и хореев худых хромоту;
оскорбительны наши святыни,
все рассчитаны на дурака,
и живительной чистой латыни
мимо нас протекала река.
Вот уж правда - страна негодяев:
и клозета приличного нет", -
сумасшедший, почти как Чаадаев,
так внезапно закончил поэт.
Но гибчайшею русскою речью
что-то главное он огибал
и глядел словно прямо в заречье,
где архангел с трубой погибал.
|
|
07:04 am
[Link] | Веселые картинки
|
|
06:32 pm
[Link] |
День рожденья
Я не отмечала свой день рожденья уже 27 лет.
Потому что в этот день умерла моя мама.
Вот и в этом году я отмечала свое 50-летие одна,
в совершенно пустом ресторане,
где компанию мне составили портрет Пушкина на стене
и снег за окном, заштриховывавший освещенный силуэт Пражского Града.
Это был идеальный случай:
по причине понедельника и гололеда
никто кроме меня в ресторан не пришел.
Вся роскошь и благодарность официантов достались мне.
Было очень вкусно, и за это удовольствие было не жалко заплатить.
Расставаясь со всеми имевшимися у меня кронами, я подумала: "Разлука будет без печали"
и вдруг вспомнила, что ровно восемь лет назад
вышла моя первая книга с этим названием,
и тогда я решила шумно и весело отметить
день рожденья этой книги и моей писательской деятельности 14-го декабря.
Весь сегодняшний день я стояла у плиты
в надежде, что завтра, после встречи с читателями,
все они приедут ко мне в гости,
выпьют и закусят в честь моего второго рождения.
И вдруг я вспомнила - сегодня же день рожденья моего лучшего друга
Юлия Гуголева ![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif) calypsol13
Как жаль, что сегодня я не могу быть вместе с ним,
а завтра он не будет вместе со мной.
Но вообще-то физическое расстояние - это ерунда.
Мы уже 22 года живем душа в душу,
хоть и на разных континентах.
|
|
02:16 pm
[Link] | "Последнее лето детства" и "В Новом Свете" ;
|
|
09:32 am
[Link] | Если придут фашисты
|
|
03:12 pm
[Link] | ***
Ты был горяч, как закатное солнце,
Опасен, как дуло заряженного пистолета.
Женщины при встрече с тобой вздрагивали,
Услышав забытую мелодию страсти.
А в мужчинах ты возбуждал надежду,
Что им, как и тебе, удастся обмануть время.
Ты жил, будто впереди у тебя вечность.
Любовь считал Божьим даром,
Который никто никогда не отнимет,
Но незаметно для себя превратился в крысу
Мудрую, осторожную крысу,
Тихо грызущую в темном углу
Горькие остатки амбиций.
Слава больше не стучится к тебе в двери.
Любовь гуляет с другими.
Радость, взмахнув крыльями, улетела.
Единственная твоя спутница – старость.
И ты хранишь ее, как хрупкую чашу,
В которой угасает уголек твоей жизни.
|
|
05:22 pm
[Link] | ***
Город глядел нам в спины бледными пустыми глазами, не спал, трудно дышал, переваривая дневную пищу. Мы сидели на кончике коготка у сфинкса, которого днем обычно называют Манхэттен, на берегу реки Вечность, с рассветом превращающейся в Ист-Ривер. Чтобы отвлечь от мыслей, Ночь укутала нас туманом. Дневные, оброненные кем-то слова шелестели у ног, как сухие листья. Мы молчали. Вместе нам суждено было лишь мгновенье, но такое огромное, что целая жизнь вместится.
|
|
10:48 pm
[Link] |
Антошка Петрова, Советский Союз
(Окончание) Неизвестно, как Сергею Ивановичу удалось убедить мать, но только, когда Антошка вернулась, он уже без пальто сидел за столом и своими железными зубами наворачивал картошку с котлетой, а мать, заботливо разливая по стопочкам принесенную тренером поллитру, улыбнулась: – Ну входи, молодой подающий надежды талант. Так и быть уж, если обещаешь без отрыва от производства учиться на одни четверки, ходи в свою секцию, покоряй вершины спорта. Сергей Иванович с набитым ртом поддакнул: – Да я сам у нее каждый день дневник буду проверять. А когда Антошка присела к столу, протянул ей налитую стопку: – Выпьешь? Залившись краской, та шепнула: – Я не пью. Он одобрительно крякнул: – Вот и молодец.
|
10:32 pm
[Link] |
Антошка Петрова, Советский Союз
В классе над доской висели портреты Ленина и Маркса, а на задней стенке Ломоносов и Менделеев. Под Лениным крупными буквами было написано «Учиться, учиться и еще раз учиться», а под Марксом – «Жизнь есть единство и борьба противоположностей». Когда классная руководительница Нина Александровна объявляла субботник или сбор металлолома, Сомов с задней парты кричал, что Ленин завещал учиться, а не по помойкам за ржавыми кастрюлями бегать, и в знак протеста обещал объявить голодовку. Несерьезно, конечно, потому что он был отпетым хулиганом и двоечником и не то, что на субботники, но и на уроки приходил, только если накануне к ним заглядывал участковый и грозил отправить его в колонию для малолетних преступников. Ленина Антошка уважала, но что значит – учиться, учиться и еще раз учиться? Учиться и переучиваться еще туда-сюда, но три раза подряд учиться, это уж слишком. Ей больше нравилось про «единство и борьбу противоположностей». Она на эту тему сама много думала и пришла к выводу, что так оно и есть. Взять к примеру их с матерью – живут вместе, похожи так, что на детских фотографиях их друг от друга не отличить: обе светлоглазые, с едва заметными бровями и веснушками, с одинаковой задорной улыбкой и вздернутым носом. А притом нет, наверное, на свете двух таких непохожих людей, как они. Например: Антошка хочет собаку, а мать вопит, что от собак только шерсть по углам да блохи, Антошка любит «Песняров», а мать – Муслима Магомаева, которого ласково называет Муслимкой, и когда он выступает по телевизору, также, как он, кривит рот, подпевая: «Ах эта свадьба, свадьба, свадьба пела и плясала». И получается просто умора.
|
05:01 pm
[Link] | ***
У жизни в руках я была игрушкой. То лапой придавит:
«Дыши, как сумеешь». То в угол запрет –
«Посмотрим, как выбираться будешь».
Или по лабиринту пустит бежать,
по пути рассыпая крохи надежды.
А как доведет до двери, за которой бездна, Улыбнется: «Вот и все, дурочка, а ты боялась».
|
|
02:42 pm
[Link] |
Зимний вечер
*** Шаг из лифта, в коридоре уже караулят чесносчный угар, тающий след духов, вместе со снегом стоптанная с ботинок радость предвкушения первой стопки. Шестая дверь направо дрожит, в коридор рвется назойливый грохотогомонозвоногам. Подастся легко и сразу же вступишь в мягкое. Дико взметнется, мяукнет. Испуганно молвишь: «Простите» Летуче-рассерженной тени.
|
|
04:46 pm
[Link] |
Сказка
Юлию Гуголеву
Настрадавшись от мужа, вернувшегося из Афганистана психом и алкоголиком, Олина мать была убеждена, что «мужики все одинаковы – только и могут, что жрать, срать да одежу драть». Она была так на него обижена, что заодно стала плохо относиться вообще ко всем людям. Отец тоже был обижен. На войну его забрали почти ребенком, а вернулся он живым трупом. Жизнь стала для него стеной, отделявшей его от погибших друзей. Он изо всех сил пытался ее разрушить, и однажды по-пьяни свалился с крыльца и сломал шею. Оле было тогда уже восемь лет, но она так боялась отца, что, когда выросла, не помнила ничего, кроме страха перед стоногим чудовищем, мычащим, рычащим, что-то бьющим, роняющим, от которого мать запирала ее в чулане, а сама плакала, привалясь к двери. Во время отцовых запоев в доме поселялся удушающий смрад беды, казалось, из него выкачали весь воздух. От страха, что он спалит дом, мать его одного оставлять боялась. Каждый раз с работы бежала, ожидая вместо дома застать дымящиеся головешки. Олю на это время отправляла жить к бабке, которая тоже почти никогда не улыбалась и всех осуждала. В детстве мир для Оли был разделен на плохих и хороших. Алкоголики были плохие. Только вот дядя Толя – бабкин сосед, был добрый. Пить-то он пил, как все, но под забором никогда не валялся, да и пил на свои – таскал за копейки соседям ведра с водой из колодца, чинил заборы, копал огороды и делал прочую нужную в хозяйстве работу. Однажды он даже починил бабке электроплитку. Но она все ж называла его тунеядцем, а он в сердцах кричал, что она сквалыга и батрачить на нее за так он не будет. Так или иначе обойтись они друг без друга могли недолго. После кряхтенья и «господитвояволя» бабка сдавалась: «Сбегай к тунеядцу, пусть придет – дело есть». Оля бежала с радостью – во-первых приятно, когда просят сделать что-то легкое, а во-вторых у дяди Толи была Белка – беленькая, ласковая дворняга, настоящий друг человека, которую Оля очень любила.
|
|
11:22 pm
[Link] |
Былое и думы
http://news.bbc.co.uk/hi/russian/russia/newsid_7266000/7266469.stm
|
|
09:03 pm
[Link] |
День выборов (комедия времен застоя)
Вот уже больше двух лет ни одно американское застолье не обходится без обсуждения предстоящих президентских выборов. Споры жаркие, как бои на баррикадах. Сторонники Хиллари Клинтон, Руди Джулиани и Барака Обамы готовы поставить на карту добрые семейные и дружеские отношения, лишь бы убедить противников в своей правоте. Меня же как специалиста по России, а им считается любой эмигрант из СССР, уже двадцать лет изводят вопросами о предстоящих президентских выборах «с той стороны пруда». Сначала спрашивали про Горбачева, потом про Ельцина, потом про Путина. Последние восемь лет я отвечаю однозначно: «Президент – бывший официальный и ныне действующий начальник ФСБ. Это единственная реальная сила в России, и своей власти эта партия, как бы она не называлась, никому не отдаст. Путин, даже если на его пост будет назначен какой-нибудь марионеточный президент, от власти не откажется, просто сменит вывеску и вместо президента станет называться генеральным секретарем».
Моих американских друзей такая категоричность обескураживает, и я их понимаю. За двадцать лет, минувших с перестройки, они привыкли думать о России как о стране, в которой победила демократия. Им так думать спокойно и приятно. Мне не хотелось бы разрушать их иллюзию, но врать я тоже не хочу, поэтому разговор о России быстро сворачивает на привычную колею, и опять все до крика спорят о Хиллари, Бараке и Руди.
В Москве я не была больше трех лет, но в октябре приехала на Московское поэтическое биеннале и тут же начала обзванивать родственников и знакомых. Первый же разговор меня несказанно удивил. Моей подруги юности дома не оказалось, трубку взяла ее восьмидесятилетняя мама и после выражения радости, без какого бы то ни было намека с моей стороны, заговорила о предстоящих президентских выборах. Она говорила о Путине с такой пронзительной теплотой и любовью, с какой только мать может говорить о сыне. Вообще-то она была всю жизнь атеисткой, но сейчас в ее неостановимом речевом потоке громко звучала православная риторика: «Я только молюсь и каждый день свечки ставлю, лишь бы Владимир Владимирович нас не бросил, лишь бы всегда был с нами». Я слушала, не перебивая. Однако в разговоре с ее дочерью поинтересовалось, уж не крестилась ли мама? Скривившись, как от тухлятины, подруга ответила: «Да она не то что до церкви, до туалета сама дойти не может и никаких свечек, кроме геморроидальных не ставит. Просто сидит целыми днями у телевизора, вот ей мозги и промыли. Путина она любит больше всех своих внуков, потому что он, в отличие от всех нас, очень успешный, и им она может гордиться».
|
|
11:01 am
[Link] |
Призрак в опере
(Отрывок из очерка "Единственное лекарство от ностальгии", 2000 год)
Купив два билета на оперу Чайковского «Мазепа» за баснословную сумму, я долго не могла найти себе спутника, так как все вяло отнекивались, говорили, что певцов хороших в Мариинке не осталось, что все поют теперь в Метрополитен-опере, что Гергиев – хороший администратор, а дирижёр так себе, и что в Америке его превозносят до небес, потому что никто там в музыке не понимает, так как в театр ходят только богатые, но глухие старики со старухами, которым больше денег не на что потратить. Я уж совсем было отчаялась найти себе компанию, но тут пойти со мной на оперу согласилась моя старая подруга по кличке Люлёк. Честно говоря, о ней я как-то сразу и не подумала. Трудно, знаете ли, представить Люлька в театре, гораздо лучше она ассоциируется у меня со своей прокуренной кухней, где не работает ни газ, ни водопровод. Среди друзей она славится своей экстравагантностью, добротой, как бы даже святостью, чувством юмора, и невероятной неряшливостью, поэтому, договариваясь с ней о встрече, я предупредила: – Это открытие сезона, премьера, наверняка будет весь бомонд, так что уж ты, Люлёк, не подкачай, приоденься по возможности. – Как ты думаешь, что лучше надеть: лису или горностай? – спросила Люлёк, которая в прямом смысле слова много лет недоедает, перебивается случайными уроками, всё заработанное мгновенно тратит на сына-старшеклассника и вот уже лет двадцать таскает на своих худющих плечах одно и то же платье. – Лиса нынче не в моде. Приходи в горностае, – посоветовала я.
Зная свою привычку опаздывать, в театр я отправилась загодя. Ехала в автобусе, любовалась в окно на архитектурные, сильно подреставрированные за последние годы красоты, предвкушала удовольствие от музыки и буфета и вдруг осознала, что автобус давно стоит на месте. – Что случилось? – поинтересовалась я у соседей. – Улицу оцепили, Путин в Мариинку едет. – Что за чертовщина? Он же в Москве живёт. – Да, – хором ответили попутчики, – живёт в Москве, а день рожденья празднует в Мариинке. По телевизору весь день по этому поводу восторги. – Ой, а как же сама-то я теперь туда попаду? Я ведь тоже туда еду. Попутчики посоветовали: «Просите водителя, чтоб выпустил, и бегите бегом, а то не успеете», – а когда я уже пробиралась к дверям, вдруг попросили: – Передавайте Путину от нас привет, скажите от Валечки, Коляна и Зинули. – Обязательно, – пообещала я и припустила к театру.
Но напрасны были мои волнения. У Мариинки пузырилась толпа, в театр запускали по одному через металлодетекторы, и проверяли не только билеты, но и содержимое сумок, карманов, хорошо хоть не бюстгальтеров. Словом, когда усталые, но довольные мы с Люльком расположились в ложе первого яруса, то ещё минут сорок нам пришлось «лорнировать» пустой партер, Путин задерживался, а вместе с ним и спектакль.
Вдруг театр вздрогнул, раскрылись двери и в зал вбежало сразу человек двести. Дамы были похожи на жён ответственных работников высших эшелонов власти, мужчины все, как один, на Путина. Самого его, впрочем, не заметить было нельзя. Несмотря на внешнее сходство с собственными охранниками, было в нём уже что-то особенное; власть придала его заурядной внешности нечто значительное. Или это мне в бинокль так показалось? Удивило то, что против ожиданий сел президент во втором ряду партера, царскую ложу уступив мэру Петербурга Яковлеву, мотивируя свой широкий жест должно быть тем, что тот к ней уже привык, как к собственной. Меж тем, театр с жаром обсуждал, почему рядом с Путиным сидит не жена, а красивая блондинка, но, когда подобно весеннему ветерку по залу пробежало освежающее известие, что блондинка и не блондинка вовсе, а вдова Собчака, страсти улеглись. Президент проявлял понятную заботу о вдове своего бывшего начальника.
Наконец свет погас, и на сцену вышел какой-то полный дядечка, который коротенько, минуточек этак на пятнадцать, сказал поздравительную речь в честь дня рождения президента, сравнивая его то с Пушкиным, то с Петром Великим. Мы с Люльком давились от смеха. Наконец речь закончилась, охрана бурно зааплодировала, Путин встал, поклонился, и тут же, как по команде, в оркестровую яму вбежал Гергиев. Презрев снобские отзывы о нём наших знакомых, мы устроили ему бурную авацию. И вообще, стоит нам с ней сойтись, как мы начинаем вести себя, точно хулиганки-двоечницы. Кстати, несмотря на мои пожелания, в театр она явилась в том же печально знакомом мне платье, правда, украшенном крупным пятном от кетчупа.
Роскошный занавес Мариинки распахнулся: на сцене, среди картонных тополей защебетала красотка Мария о своей любви к старому Мазепе, и, к нашему с Люльком удивлению, тот таки оказался действительно стар, толст и, что ещё хуже, безголос. Гергиев, в пароксизме служебного рвения ухитрившийся притушить даже довольно крепенькое сопрано, тенор украинского сепаратиста, рассуждавшего о своей незаконной любви к «щирой нэньке Украине», заглушил окончательно. Нам с Люльком оставалось любоваться костюмами и слушать оркестр, догадываясь о происходящем на сцене по сюжету пушкинской «Полтавы». Вот красивая Мария убежала из дома с толстеньким дедушкой, вот её родитель Кочубей негодует, замышляет предательство старого друга… И вдруг мы глазам и ушам своим не поверили. Устав бороться с оркестром, Кочубей подошёл к самой рампе и, обращаясь непосредственно к президенту, сидевшему в двух шагах от него, завопил так, что у Гергиева выпала из рук дирижёрская палочка. А вопил он что-то вроде: «Ужасный, злобный старикан, тебя я уничтожу». Путин в своём креслице неловко заёрзал, а хор, обрадованный победой Кочубея над Гергиевым, грянул, тараща на президента все свои двести накрашенных глаз: «Умрёшь, умрёшь в руках московских палачей!». Мы с Люльком взликовали, а Путин во время антракта потихоньку сбежал, прихватив с собой весь сановный партер. Так что приветы от Валечки, Коляна и Зинули я ему так и не передала.
|
|
07:53 pm
[Link] |
Танцуют все
Я еду в Москву.
Волнуюсь, радуюсь, торжествую.
Еду на поэтическое биеннале.
Читать буду (вы не поверите) собственные стихи.
Всегда мечтала быть поэтом, но писала прозу,
до тех пор, пока Андрей Грицман не надоумил:
"А ты пиши стихи в прозе".
И вот я новоиспеченный поэт! :-)
Однако, 17-го октября на моем вечере в клубе "Улица ОГИ"
В 19.00, Петровка 26, стр. 8
Я прочту и станцую свой рассказ "Олэй!"
У вас ноги сами чечетку начнут выбивать,
если вы придете.
Там про фламенко, про Испанию,
про Севилью, про любовь.
Так что танцуют все, олэй!
|
|
09:22 pm
[Link] | Смешная мы с мужем парочка.
Он высокий, я - толстая.
Он брюнет, я - блондинка.
Я люблю чистоту, он - порядок.
Я люблю гулять, его из дома не вытащишь.
Я пишу, он читает.
Я деньги трачу, он - зарабатывает.
Я готовлю с утра до вечера, он мечтает сесть на диету.
(Правда пьем с одинаковым удовольствием).
Когда мы поженились, умела только картошку жарить.
Сейчас превратилась в шеф-повара.
Что за страсть такая?
Не победит ее рассудок мой.
Как осень, так начинаю варенье варить.
А ведь его есть надо.
|
|
08:45 pm
[Link] |
Отрывок
Вот знаю, многие не любят природу:
жара, комары, крапива или там снег, слякоть, грязища…
«Тьфу ты, – думаю, – что за люди такие.
Бывало, поедешь на дачу. Сборы, очереди, вокзал, электричка. Дети капризничают, жена командует.
Убегаешься с ведрами так, что чуть стемнеет, рухнешь, как подкошенный,
а перед рассветом проснешься: в доме темно, душно, пахнет старыми одеялами.
Часы стучат, дети сопят, жена улыбается во сне каким-то своим мыслям.
Тихонечко встанешь и босиком на террасу.
Половицы стонут, дверь жалуется.
Выйдешь на крыльцо а там…
Мама дорогая! Свежо. Душисто. В воздухе особая предрассветная тревога.
Пахнет хвоей, травой, отцветающей где-то сиренью.
Еще серо, но птицы уже проснулись.
Сад щебечет, звенит.
Хочется замереть и слушать, слушать, но нужда зовет.
Шагнешь с крыльца в траву – ошпарит.
Пока добежишь до уборной, продрогнешь.
Дверь толкнешь – пропоет не-е-ежно-нежно.
Сядешь на очко, запах по утру слабый, родной.
Дверь открыта.
Сидишь и слушаешь, как один за другим просыпаются по всей деревне петухи, тарахтит вдали мотоцикл, звякает ведро у колодца, гремит цепь, стучит за лесом первая электричка. Заслушаешься, забудешь зачем пришел.
И вдруг солнце!
Брызнет, и весь огород озарится и вспыхнет миллионами крошечных искр,
и жарко станет,
и весело,
и прилетит ворчать на клубнику старый дед в шубе – шмель,
и озорницы-мухи проснутся, зажужжат, заиграют, закувыркаются,
и пришлепает по траве босая в ночнушке жена.
«Ты чего это тут расселся», – скажет.
С показным недовольством вздохнешь, натянешь трусы, и в дом.
А там сонное царство.
Приляжешь на кровать, глаза закроешь
и под грохот кастрюль проспишь до самого завтрака.
|
[<< Previous 20 entries] |
